Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава

— Они получили твоего короля, Визимира. Я слышал — стилет в бок по самую гарду…

— В короля легче попасть, чем в шпиона. Меня не достанут. Никогда не достанут меня.

— И не должны. А знаешь почему, Дийкстра? Так как должна же быть, язви ее, хоть какая-то справедливость на этом свете.


***

И Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава пришел денек, когда они вспомнили этот разговор. Оба. Повелитель и шпион. Дийкстра вспомнил слова Эстерада в Третогоре, когда прислушивался к шагам убийц, приближающихся со всех боков, по всем коридорам замка. Эстерад вспомнил слова Дийкстры на широких ступенях мраморной лестницы, ведущей из Энсенады к Большенному Каналу.


***

— Он мог биться. — Затуманившиеся, невидящие Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава глаза Гвискара Вермуллена глядели в пучину мемуаров. — Убийц было только трое, дедушка был мужиком сильным. Он мог биться, защищаться до того момента, пока не подоспела бы охрана. Он мог просто-напросто убежать. Но там была бабушка Зулейка. Дедушка прикрывал и защищал Зулейку, только Зулейку, о для себя он Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава не задумывался. Когда в конце концов подоспела помощь, на Зулейке не было даже царапинки. Эстерад получил больше 20 ударов. Он погиб через три часа, не приходя в сознание.


***

— Ты когда-нибудь читал Неплохую Книжку, Дийкстра?

— Нет, ваше королевское величество. Но знаю, что в ней написано.

— Представь для себя, я вчера наобум раскрыл ее Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава. И наткнулся на такую вот фразу: «На пути к вечности каждый будет идти по своим своим ступеням, неся свое собственное бремя». Что ты об этом думаешь?

— Мне пора, повелитель Эстерад. Пришел час нести собственное бремя.

— Ну что ж, будь здоров, шпион.

— Будь здоров, повелитель.

Глава 9

От града Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава старого и зело славного Ассенгарда удалилися мы более как на 6 сотен стае к югу, аж до краю, Стоозерьем называемого. Нежели в споверху на край оный взглянуть, узреть можно неисчислимое огромное количество озер, поистине искусною рукой в фигуры разнообразнейшие уложенных. Всредь фигур тех провожатый наш, эльф Аваллак’х, повелел таковую искать Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, коя листу трифолии подобна есть. И поистине, такая выискалася. При том казалось, что не троица, а четверица озер там раскинулася, ибо одно, продолговатое, с пополудни на полночь тянущееся, сущность типо оного листу ножица. Озерцо это, Тарн Мира именуемое, лесом черным околено, а у полуночного его конца башня оная загадочная вздыматься Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава должна была типо, Башнею Ласточки называемая, в эльфьей же речи — Tor Zireael. Но ж сначала не зрели мы ничего, окромя темноты единой. Уж способился я о той башенке эльфа Аваллак’ха запытать, но ж сам оный эльф Аваллак’х таковы слова рек: «Надо ожидать и надежды. Надежда возвратится со Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава светом и с хорошими чарами. Вглядитесь в безмер вод, там увидите посланников хорошей вести.

Буйвид Бэкуйзен. «Странствования по тропам и местам магическим»

Книжка эта от первой до последней странички есть блеф и надувательство. Руины у озера Тарн Мира исследовались не один раз. Развалины эти, вопреки декларации Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава Б. Бэкуйзена, никакой магии внутри себя не содержат, а как следует, не могут быть развалинами знаменитой Башни Ласточки.

Ars Magica, изд. XIV

— Плывут! Плывут!

Йеннифэр, обеими руками придерживая волосы, которые трепал насыщенный влагой ветер, тормознула у перил лестницы, отстранив с пути сбегающих на набережную дам. Прибой, которому вприбавок помогал западный Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава ветер, с грохотом разбивал о сберегал волны, из расщелин меж горами то и дело взметались белоснежные султаны пены.

— Плывут! Плывут!

С верхних террас оплота Каэр Трольда, главной твердыни Ард Скеллиге, был виден практически весь архипелаг. Вслед за тесниной лежала Ан Скеллиг, плоская и низкая с южной стороны, обрывистая и изрезанная фиордами с Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава невидимой северной. Далековато слева наточенными клыками рифов разрезала волны высочайшая и зеленоватая Спикероога, горы и верхушки которой утопали в облаках. Справа были видны крутые обрывы острова Ундвик, кишащие чайками, глупышами, бакланами и олушами. Из-за Ундвика выглядывал лесистый конус Хиндарсфьялла, самого малеханького островка архипелага. Если же подняться на верхушку Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава одной из башен Каэр Трольда и поглядеть на юг, то можно было узреть одинокий, вроде бы отброшенный от других полуостров Фаро, торчащий из воды как будто спина большой рыбины, для которой океан очень мелок.

Йеннифэр спустилась террасой ниже и тормознула около группы дам, которым гордость и Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава публичное положение не позволяли со всех ног понестись на набережную и смешаться с взбудораженной массой. Понизу, под террасой, раскинулся портовый город, темный и непонятный, как будто выброшенное волнами на сберегал большущее морское ракообразное.

Из теснины меж Ан Скеллиг и Спикероогой один за одним выплывали драккары. Паруса зажглись на солнце белоснежным и Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава красноватым, засверкали бронзой умбоны висячих по бортам щитов.

— «Рингхорн» идет первым, — произнесла одна из дам. — За ним «Фенрис»…

— «Тригля», — возбужденно выкрикнула другая. — Следом «Драк»… Сзади их «Хавфруя»…

— «Анигра»… «Тамара»… «Дария»… Нет, это «Скорпена»… Нет «Дарии». «Дарии» нет…

Юная дама с толстой светлой косой, поддерживавшая руками уже достаточно большой Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава живот, глухо охнула, побледнела и растеряла сознание, опустившись на плиты террасы, как будто сорванный с колец занавес. Йеннифэр здесь же подпрыгнула к ней, ринулась на колени, уперлась пальцами в животик дамы и выкрикнула заклинание, прерывая спазмы и очень и уверенно связывая грозящую лопнуть связь матки с детским местом. Для Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава надежности бросила еще успокаивающее и защитное заклинание на дитя, движения которого ощущала рукою.

Даму, чтоб не терять зря волшебной энергии, она привела в чувство шлепком по щеке.

— Заберите ее, осторожнее.

— Глупышка… — произнесла одна из старых дам. — Еще бы мало…

— Запаниковала… Может, ее Нильс живой, может, он на другом драккаре…

— Благодарим вас Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава за помощь, госпожа магичка.

— Заберите ее, — повторила Йеннифэр, поднимаясь и проглотив ругательство: платьице, когда она опускалась на колени, разошлось по шву.

Она спустилась еще на одну террасу. Драккары по одному подходили к берегу, вояки спускались на набережную. Бородатые, увешанные орудием берсеркеры со Скеллиге. Многие выделялись белизной повязок. Многие Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава идти без помощи других не могли и обязаны были пользоваться помощью товарищей. Неких приходилось нести.

Столпившиеся на набережной дамы со Скеллиге узнавали собственных мужей, орали и рыдали от счастья — если счастье им улыбалось. Если ж нет — теряли сознание. Или отходили, медлительно, тихо, не произнося ни слова жалобы. Время от времени Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава оглядывались, надеясь, что в проливе блеснет белоснежным и красноватым парус «Дарии».

«Дарии» не было.

Йеннифэр увидела возвышающуюся над другими рыжеватую прическу Краха ан Крайта, ярла Скеллиге, одним из последних спускавшегося с палубы «Рингхорна». Ярл выкрикивал приказы, отдавал распоряжения, инспектировал, хлопотал. Две не отрывавшие от него глаз Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава дамы, одна светловолосая, 2-ая черная, рыдали. От счастья. Ярл, удостоверившись в конце концов, что обо всем позаботился и ничего не упустил, подошел к дамам, обхватил обеих медвежьим объятием, расцеловал. А позже поднял голову и увидел Йеннифэр. Его глаза вспыхнули, загорелое лицо застыло как камень рифа, как бронзовый умбон щита.

«Знает, — пошевелила мозгами Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава кольдунья. — Вести расползаются стремительно. Ярл знал еще в плавании о том, что позавчера меня выловили сетью в зунде за Спикероогой. Знал, что застанет меня в Каэр Трольде. Мистика либо почтовые голуби?»

Он не спеша подошел к ней. Он весь пропах морем, солью, силой, вялостью. Она взглянула в его светлые Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава глаза, и здесь же у нее в ушах загремели боевые кличи берсеркеров, грохот щитов, гул клинков и топоров, крики убиваемых, клики людей, прыгающих в море с горящей «Дарии».

— Йеннифэр из Венгерберга.

— Крах ан Крайт, ярл Скеллиге. — Она немного наклонила голову.

Он поклоном не ответил. «Плохо», — помыслила она.

Он Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава здесь же увидел синяк, памятку от удара веслом, его лицо опять застыло, губки дрогнули, на мгновение приотворив зубы.

— Тот, кто тебя лупил, ответит за это.

— Никто меня не лупил. Я спотыкнулась на ступенях.

Он пристально взглянул на нее, пожал плечами.

— Не хочешь сетовать, воля твоя. Мне расследованиями заниматься некогда Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава. А сейчас послушай, что я для тебя скажу. Послушай пристально, так как это будут единственные слова, которые ты от меня услышишь.

— Слушаю.

— Завтра тебя посадят на драккар и отвезут в Новиград. Там передадут городским властям, а позже — темерским либо реданским зависимо от того, кто обратится первым. А я Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава знаю, что и те, и другие идиентично желали бы тебя заполучить.

— Это все?

— Практически. Еще маленькое пояснение. Довольно нередко бывало, что Острова Скеллиге давали укрытие людям, преследуемым законом. Нет у нас и недочета способностей искупить вину тяжеленной работой, мужеством, самопожертвованием, кровью. Но не тебе, Йеннифэр. Для тебя я укрытия Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава не предоставлю. Если ты на это рассчитывала, то просчиталась. Я терпеть не могу таких, как ты, терпеть не могу людей, которые ради власти бунтуют, ставят личное выше публичного, вступают в сговор с противником и предают тех, кому должны не только лишь повиновением, да и благодарностью. Я терпеть не могу тебя Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, Йеннифэр, так как конкретно в то время, когда ты вкупе со своими дружками-бунтарями по нильфгаардскому наущению подняла бунт на Танедде, мои драккары были под Аттре, мои мужчины шли на помощь тамошним повстанцам. Триста моих мужчин встали против 2-ух тыщ Темных! Должна же быть какая-то заслуга Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава за мужество и верность, должна же быть кара за подлость и предательство! Чем я могу вознаградить павших? Кенотафами? Надписями, выбитыми на обелисках? Нет! Заслуги и почести павшим будут другими. За их кровь, впитавшуюся в дюны Аттре, твоя кровь, Йеннифэр, потечет через щели в досках эшафота.

— Я невиновна. Я не участвовала в Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава комплоте Вильгефорца.

— Подтверждения тому ты представишь арбитрам. Я тебя судить не стану.

— Ты не только лишь не станешь судить, ты уже вынес приговор.

— Достаточно трепотни! Я произнес, завтра на восходе солнца ты в оковах отправишься в Новиград, чтоб стать перед царским трибуналом, который обусловит для тебя подабающее и справедливое Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава наказание. А на данный момент дай мне слово, что не попытаешься пользоваться мистикой.

— А если не дам?

— Марквар, наш колдун, умер на Танедде, на данный момент тут нет магика, который мог бы взять тебя под контроль. Но знай, что ты будешь находиться под неусыпным надзором самых наилучших лучников Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава Скеллиге. Если ты хотя бы пальцем шевельнешь подозрительно, ты будешь немедля застрелена.

— Ясно, — кивнула она. — Означает, даю слово.

— Отлично. Благодарю. Прощай, Йеннифэр. Я не стану тебя завтра провожать.

— Крах.

Он развернулся на пятках.

— Слушаю.

— У меня нет ни мельчайшего желания садиться на корабль, плывущий в Новиград. У меня Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава нет времени обосновывать Дийкстре свою невиновность. Я не могу рисковать тем, что скоро после ареста умру от неожиданного кровоизлияния в мозг либо же каким-либо красивым образом покончу в камере самоубийством. Я не могу терять времени и идти на таковой риск. Я не могу разъяснить для тебя, почему для меня это Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава так рискованно. Я не хочет и не поплыву в Новиград.

Он длительно смотрел на нее.

— Не поплывешь? Что, любопытно, позволяет для тебя так мыслить? Неужто то, что некогда нас связывали любовные сопереживания? На это не рассчитывай, Йеннифэр. Что было, то быльем поросло.

— Знаю и не рассчитываю. Но я не поплыву Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава в Новиград, ярл, поэтому, что мне нужно срочно отправиться на помощь особе, которую я поклялась никогда не оставлять одну и без помощи. А ты, Крах ан Крайт, ярл Скеллиге, поможешь мне в этом. Так как и ты отдал такую же клятву. 10 годов назад, ровно на том месте, где мы Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава на данный момент стоим, на этой набережной. Той же самой особе, Цири, внучке Калантэ, Львенку из Цинтры. Я, Йеннифэр из Венгерберга, считаю Цири собственной дочерью. Потому от ее имени требую, чтоб ты сдержал свою клятву. Сдержи ее, Крах ан Крайт, ярл Скеллиге.


***

— Серьезно? — снова убедился Крах ан Крайт. — Даже Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава не отведаешь? Ни 1-го из этих яств?

— Серьезно.

Ярл не настаивал, сам снял с тарелки омара, положил на доску, сильным и четким ударом тесака разрубил повдоль. Обильно окропив лимоном и чесночным соусом, принялся выковыривать мясо из панциря. Пальцами.

Йеннифэр ела благонравно, серебряным ножиком и вилкой, а Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава ела она баранью отбивную со шпинатом, специально для нее приготовленную изумленным и, кажется, малость обиженным поваром. Ибо кольдунья не пожелала ни устриц, ни мули, ни маринованного в своем соку лосося, ни супа из триглей и раковин-сердцовок, ни тушеного хвоста морской лягушки, ни запеченной меч-рыбы, ни жареной мурены, ни осьминогов, ни Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава крабов, ни омаров, ни морских ежей. Ни — тем паче — новых водных растений.

Все, что хоть чуточку отдавало морем, ассоциировалось у нее с Фрингильей Виго и Филиппой Эйльхарт, с дьявольски рискованной телепортацией, падением в волны морские, морской водой, которую приходилось глотать против воли, и с накинутой на Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава нее сетью, к которой, кстати, прицепились водные растения, при этом ни дать ни взять — точно такие, какие расположились на тарелке. Водные растения, которые у нее на голове и спине превращали в кашицу парализующими волю болезненными ударами соснового весла скеллиговские рыбачки.

— Итак, — продолжал беседу Крах, высасывая мясо из переламываемых в Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава суставах лапок омара, — я решил поверить для тебя, Йеннифэр. Но знай, делаю это не ради тебя. Блоэдгеас, клятва на крови, которой я поклялся Калантэ, вправду связывает мне руки. Потому, если твое намерение посодействовать Цири не неверно и от всей души — а я исхожу из того, что так оно и есть, — то у Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава меня нет выхода: я должен посодействовать для тебя исполнить твое намерение…

— Благодарю. Но, пожалуйста, откинь патетический тон. Повторяю, я не воспринимала роли в комплоте на Танедде. Поверь.

— Так ли уж принципиально, — отмахнулся он, — во что верю я? Быстрее бы уж следовало начать с правителей, с Дийкстры, агенты которого Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава разыскивают тебя по всему свету. С Филиппы Эйльхарт и верных королям чародеев, от которых, как ты призналась сама, ты сбежала сюда, на Скеллиге. Это им нужно представить подтверждения…

— У меня нет доказательств, — оборвала она, пытаясь схватить вилкой кочанчик брюссельской капусты, которую изумленный повар подал к бараньей отбивной. — А Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава если бы и были, мне не позволят их представить. Я не могу для тебя этого разъяснить, я связана словом. И все таки поверь мне, Крах. Пожалуйста.

— Я же произнес…

— Произнес, — оборвала она. — Ты пообещал посодействовать. Благодарю. Но ты как и раньше не веришь в мою невиновность. Так поверь же Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава.

Крах откинул высосанные скорлупки омара, пододвинул к для себя тарелку мулей. Длительно с грохотом копался, отыскивая ту, что покрупнее, в конце концов произнес, вытирая руки о скатерть:

— Согласен. Верю. Ибо веровать желаю. Но укрытия и убежища для тебя не дам. Не могу. Но ты можешь покинуть Скеллиге, когда пожелаешь Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, и отправиться, куда хочешь. Я рекомендовал бы поторопиться. Ты прибыла, я бы так произнес, на крыльях магии. Другие тоже могут последовать за тобой. Им тоже известны заклинания.

— Я не ищу укрытия либо неопасного убежища, ярл. Я должна идти выручать Цири.

— Цири, — повторил он вдумчиво. — Львенок… Странноватый это был Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава ребенок.

— Был?

— А. — Он опять махнул рукою. — Я ошибочно выразился. Был, так как сейчас она уже не ребенок. Это я имел в виду. Только это. Цирилла, Львенок из Цинтры… она проводила на Скеллиге лета и зимы. Время от времени такое накуролесит, что ого-го! Дьяволенок это был, а не Львенок… А Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, черт, уже 2-ой раз произнес «был»… Йеннифэр, различные слухи доходят до нас с континента… Одни молвят, что Цири в Нильфгаарде…

— Нет ее в Нильфгаарде.

— Другие говорят, что девченка погибла.

Йеннифэр молчком кусала губки.

— Но 2-ой слух, — твердо произнес ярл, — отрицаю я. Цири живая. В этом я уверен. Не было Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава никаких знамений… Она живая!

Йеннифэр подняла брови. Но ничего не спросила. Они молчали длительно, вслушиваясь в рев волн, обрушивающихся на горы Ард Скеллиг.

— Йеннифэр, — произнес в конце концов Крах. — Дошли до меня с материка к тому же другие вести. Мне понятно, что твой ведьмак, который после драчки Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава на Танедде прятался в Брокилоне, вышел оттуда, намереваясь добраться до Нильфгаарда и вызволить Цири.

— Повторяю, Цири нет в Нильфгаарде. Что хочет делать мой, как ты пожелал это именовать, ведьмак, я не знаю. Но он… Крах, ни для кого не тайна, что я… симпатизирую ему. Но знаю, что он Цири не выручит Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, не добьется ничего. Я его знаю. Он расхнычется, растеряется, начнет философствовать и сокрушаться над собственной судьбиной. Позже разрядит гнев, размахивая клинком влево и вправо, разя что и кого попало. Позже, в порядке искупления содеянного, совершит чего-нибудть великодушное, но глупое. А в конце концов будет убит по Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава-дурному, бесполезно, вероятнее всего ударом в спину…

— Молвят, — стремительно воткнул Крах, испуганный устрашающе изменившимся, удивительно вибрирующим голосом колдуньи. — Молвят, что Цири ему предназначена. Я сам лицезрел, тогда, в Цинтре, во время обручения Паветты…

— Назначение, — резко оборвала Йеннифэр, — можно интерпретировать очень по-разному. Очень. Вобщем, жалко терять время на рассуждения. Повторяю, я Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава не знаю, что хочет делать Геральт и хочет ли что-либо делать вообщем. Я же хочет приняться за дело лично. Своими способами. И интенсивно, Крах, интенсивно. Я не привыкла посиживать и нюни распускать, ухватившись обеими руками за голову. Я действую!

Ярл поднял брови, но ничего не произнес.

— Я буду действовать Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, — повторила кольдунья. — План уже обмыслен. А ты, Крах, поможешь мне, выполняя данную тобою клятву.

— Я готов, — твердо заявил Крах. — На все. Драккары стоят в порту. Приказывай, Йеннифэр.

Она не удержалась от хохота.

— Ты всегда схож. Нет, Крах, не нужно никаких доказательств мужества и мужественности. Не пригодится плыть в Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава Нильфгаард и дубасить топором по запорам ворот Городка Золотых Башен. Мне нужна наименее красивая помощь. Но более действенная… Как у тебя дела с деньгами?

— Не сообразил?

— Ярл Крах ан Крайт! Помощь, которая мне нужна, пересчитывается на валюту.


***

Началось через один день, с рассвета. В отданных в распоряжение Йеннифэр Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава покоях воцарился одичавший хаос, с которым с величайшим трудом управлялся приданный чародейке сенешаль Гутлаф.

Йеннифэр посиживала за столом, практически не поднимая головы от бумаг. Считала, подводила итоги, проделывала расчеты, с которыми здесь же гонцы мчались к министру денег и в островной филиал банка Чианфанелли. Отрисовывала и чертила. Картинки Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава и чертежи немедля попадали в руки мастеров — алхимиков, золотильщиков, стекольщиков, ювелиров.

Некое время все шло как по маслу, позже начались трудности.


***

— Сожалею, милсдарыня кольдунья, — процедил сенешаль Гутлаф, — но чего нет, того нет. Мы дали все, что имели. Чудеса и чары творить не научены! А позволю для себя увидеть, то, что Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава лежит перед вами, это бриллианты общей ценой…

— Мне чихать на их общую цена! — фыркнула Йеннифэр. — Мне нужен один, но соответственных размеров. Какой величины, мэтр?

Шлифовальщик камешков снова взглянул на набросок.

— Чтоб исполнить таковой шлиф и такие фасетки? Минимум 30 каратов.

— Такового камня, — категорично заявил Гутлаф, — нет во всем Скеллиге Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава.

— Неправда, — сделал возражение ювелир. — Есть.


***

— Как ты для себя это представляешь, Йеннифэр? — насупил брови Крах ан Крайт. — Отправить боец, чтоб они штурмом взяли и ограбили храм? Пригрозить монахиням своим гневом, если они не выдадут бриллиант? Так не пойдет! Не то чтоб я был очень уж религиозен, но храм есть храм Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, а жрицы — это жрицы. Я могу только обходительно просить. Дать им осознать, как это для меня принципиально и сколь велика будет моя благодарность. Но в любом случае это может быть только просьба.

— В какой можно отказать?

— Конкретно. Но — попытка не пытка. Чем мы рискуем? Сплаваем вдвоем на Хиндарсфьялл, выскажем свою Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава просьбу. Я разъясню жрицам положение вещей, далее — все в твоих руках. Договаривайся. Аргументируй. Пытайся подкупить. Нажимай на амбиции. Обращайся к высшим силам. Заламывай руки, плачь, дергайся в конвульсиях, бери их на жалость. Дьяволы морские, да неужто мне тебя учить, Йеннифэр?

— Все это впустую, Крах. Кольдунья никогда не условится Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава со жрицами. Очень значительны различия в наших… миропониманиях. А чтоб позволить чародейке пользоваться «священной» реликвией либо артефактом…

— Для чего для тебя, фактически, нужен таковой бриллиант?

— Чтоб сделать «окно», другими словами телекоммуникационный мегаскоп. Мне нужно связаться с несколькими людьми.

— Магически? На расстоянии?

— Если бы довольно было подняться на верхушку Каэр Трольда и Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава кричать оттуда, я бы не забивала для тебя голову.


***

Орали кружащие над водой чайки и глупыши. Пронзительно пищали гнездившиеся на вертикальных горах и рифах Хиндарсфьялла красноклювые устричники, осипло скрипели и гоготали желтоголовые олуши. Темные чубатые морские бакланы пристально следили за проплывающим баркасом своими отдающими в зелень очами.

— Вон Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава та нависшая над водой гора, — указал опирающийся о релинг Крах ан Крайт, — это Каэр Хеймдалль, Страж Хеймдалль. Хеймдалль — наш мифологический герой. Легенда говорит, что, когда наступит Tedd Deireadh, Час Конца, Час Белоснежного Хлада и Волчьей Пурги, Хеймдалль встанет против злых сил из страны Морхёгг, против бесов и призраков Хаоса. Он Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава встанет на Радужном Мосту и затрубит в рог, подавая символ, что время браться за орудие и строиться в ряды. Для Rag nar Roog, Последней Битвы, в какой отважится, опустится ли ночь либо настанет рассвет.

Баркас ловко перескочил по волне, выплыв на размеренные воды залива меж Стражем и другой Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава горой со настолько же умопомрачительными формами.

— Гора гораздо меньше — Камби, — объяснил ярл. — В наших легендах имя Камби носит магический золотой петушок, который своим пением предупредит Хеймдалля, что приближается Нагльфар, драккар ада, везущий воинство Тьмы — бесов и призраков из Морхёгга. Нагльфар построен из ногтей трупов. Ты не поверишь, Йеннифэр, но Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава на Скеллиге все есть еще люди, которые, до того как предать покойников земле, обстригают им ногти, чтоб не поставлять призракам и упырям Морхёгга строительного материала.

— Поверю. Я знаю силу легенд и легенд.

Фиорд малость заслонил их от ветра, парус захлопал.

— Трубите в рог, — отдал приказ экипажу Крах. — Подходим к Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава берегу, нужно упредить благочестивых дамочек, что мы прибываем в гости.


***

Возведенное на верхушке длинноватой каменной лестницы здание напоминало огромного ежа — так очень оно обросло мхом, плющом и кустарником. Йеннифэр увидела, что на его крыше вырастают не только лишь кустики, но даже маленькие деревца.

— Вот и храм, — произнес Крах. — Окружающая его Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава рощица именуется Гиндар и тоже является местом отправления культа. Отсюда берут священную омелу, а на Скеллиге, как ты знаешь, омелой декорируют все, от колыбели и до гроба. Осторожнее, ступени скользкие… Религия, хе-хе, очень зарастает мхом… Позволь взять тебя под руку… Все те же духи… Йенна Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава…

— Крах, прошу тебя… Пожалуйста. Что было, то быльем поросло…

— Прости. Идем.

Перед храмом ждали несколько юных и неразговорчивых жриц. Ярл обходительно поздоровался и выразил желание побеседовать с Верховной Жрицей, которую называл Модрон Сигрдрифа. Вошли в помещение, вовнутрь строения, освещенного столбами света, падающими из высоко расположенных витражей. Один из таких столбов освещал Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава алтарь.

— 100 морских дьяволов! — буркнул Крах ан Крайт. — Совсем запамятовал, какой он большой, этот Брисингамен. Не бывал здесь с юношества. За то, что здесь есть, можно бы скупить все верфи в Цидарисе. Вкупе с рабочими и годичный продукцией.

Ярл преумножал. Но не очень.

Над не малым мраморным алтарем, над изваяниями Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава котов и соколов, над каменной чашей для благодарственных подношений высилась скульптура Модрон Фрейи, Величавой Мамы, в обычно материнском воплощении — дама в свободных одеждах, выдающих нарочито подчеркнутую беременность. Голова опущена, лицо укрыто покрывалом. Над сложенными на груди руками богини сверкал бриллиант, элемент золотого колье. Отдающий в голубизну. Чистейшей воды. Большой Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава.

На глаз — около 100 пятидесяти каратов.

— Его даже не пришлось бы резать, — прошептала Йеннифэр. — У него шлиф в розетку, точно таковой, какой нужен. Осторожные фаски для дифракции света…

— Означает, нам подфартило.

— Сомневаюсь. На данный момент явятся жрицы, а я, как безбожница, буду оскорблена и с позором выдворена отсюда.

— Преувеличиваешь.

— Нисколечко.

— Приветствую Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава тебя, ярл, в храме Мамы. Приветствую и тебя, почетаемая Йеннифэр из Венгерберга.

Крах ан Крайт поклонился.

— Будь благословенна, почетная мама Сигрдрифа.

Жрица была высочайшая, практически с Краха ростом, а означает — на голову выше Йеннифэр. У нее были светлые волосы и глаза, продолговатое, не очень прекрасное и Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава не очень женственное лицо.

«Где-то я ее уже лицезрела, — поразмыслила Йеннифэр. — Не так давно. Где?»

— На лестнице Каэр Трольда, ведущей к порту, — с ухмылкой напомнила жрица. — Когда драккары выходили из пролива. Я стояла выше тебя, когда ты оказывала помощь уже начинавшей рождать беременной даме, не заботясь о платьице из очень Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава дорогого камлота. Я это лицезрела. И уже никогда не поверю байкам о нечутких и расчетливых колдуньях.

Йеннифэр откашлялась, наклонила голову в поклоне.

— Ты стоишь пред алтарем Мамы, Йеннифэр. Да снизойдет на тебя милость ее.

— Почетная, я… Я желала смиренно просить…

— Молчи. Ярл, у тебя наверное довольно много дел. Оставь Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава нас одних тут, на Хиндарсфьялле. Мы сумеем осознать друг дружку. Мы — дамы. Не принципиально, чем мы увлечены, не принципиально — кто мы; мы всегда служим той, которая сразу и Дева, и Матерь, и Старуха. Опустись рядом со мной на колени, Йеннифэр. Склони голову пред Мамой.


***

— Снять у богини с шейки Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава Брисингамен? — повторила Сигрдрифа, и в ее голосе было больше недоверия, чем праведного гнева. — Нет, Йеннифэр. Это просто нереально. Дело даже не в том, что я не осмелюсь. Даже если бы я решилась, Брисингамен снять нереально. У колье нет застежки. Оно намертво сплавлено с изваянием.

Йеннифэр длительно молчала, тихо изучая Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава жрицу.

— Если бы я знала, — произнесла она в конце концов холодно, — я сразу отплыла бы с ярлом на Ард Скеллиг. Нет же, я совсем не считаю потерянным время, проведенное в беседе с тобой. Но у меня его сильно мало. Поверь мне, очень. Признаюсь, меня околпачили твои благожелательность и душевность Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава…

— Я благожелательна, — расслабленно произнесла Сигрдрифа. — Твоим планам я тоже соболезную всем сердечком. Я знала Цири, я обожала эту девченку, меня тревожит ее судьба. Я восхищаюсь тобой и той решительностью, с которой ты собираешься идти на помощь ребенку. Я выполню хоть какое твое желание. Но не Брисингамен, Йеннифэр. Не Брисингамен. Об Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава этом не требуй.

— Сигрдрифа, чтоб отправиться на помощь Цири, мне нужно получить некие сведения. Кой-какую информацию. Без этого я бессильна. Познания и информацию я могу получить только методом телекоммуникации. Чтоб связываться на расстоянии, мне необходимо выстроить с помощью магии волшебный артефакт — мегаскоп.

— Устройство вроде вашего известного Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава хрустального шара?

— Еще более сложное. Шар обеспечивает телесвязь только с другим, сочетающимся с ним шаром. Даже у местного краснолюдского банка есть таковой шар, применяемый им для связи с центральным банком. У мегаскопа намного огромные способности… Вобщем, к чему теоретизировать. Без бриллианта все равно ничего не получится. Ну что Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава ж, давай прощаться…

— Не торопись так…

Сигрдрифа встала, прошла через неф, тормознула перед алтарем и изваянием Модрон Фрейи.

— Богиня, — произнесла она, — покровительствует также вещуньям, ясновидящим, телепаткам. Это символизируют ее священные животные: кот, который слышит и лицезреет укрытое, и сокол, который лицезреет сверху. Это символизирует драгоценность богини — Брисингамен, колье ясновидения. Для чего Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава строить какие-то видящие и слышащие приборы, Йеннифэр? Не проще ли обратиться за помощью к богине?

В последний момент Йеннифэр удержалась, чтоб не выругаться. Как ни гласи, а это было место культа.

— Подходит время вечерней молитвы, — продолжила Сигрдрифа. — Совместно с другими жрицами я посвящу себя медитации. Буду просить богиню Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава посодействовать Цири. Той Цири, которая не раз бывала тут, в храме, не раз глядела на Брисингамен на шейке Величавой Мамы. Пожертвуй еще часом либо 2-мя твоего бесценного времени, Йеннифэр. Останься тут, с нами, на время молитвы. Поддержи меня, когда я буду молиться. Поддержи идеей и присутствием.

— Сигрдрифа…

— Я Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава прошу. Сделай это для меня. И для Цири.


***

Драгоценность Брисингамен. На шейке богини.

Йеннифэр сдержала зевоту.

«Хоть какое-нибудь бы пение, — пошевелила мозгами она, — какие-нибудь заклинания, какие-нибудь мистерии… Какой-либо магический фольклор… Было б не так нудно, не так бы клонило в сон. Но они просто стоят на коленях Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава, склонив головы. Недвижные, неразговорчивые…

А но могут, когда желают, оперировать Силой, и иногда — не ужаснее нас, чародеек. И как и раньше остается загадкой, как они это делают. Никакой подготовки, никакого обучения, никаких занятий… Только медитация и молитва. Вдохновение? Разновидность самогипноза? Так утверждала Тиссая де Врие… Они Rubor, calor, tumor, dolor 20 глава черпают энергию безотчетно, в трансе, и в трансе обретают способность ее преобразовывать подобно тому, как делаем мы нашими заклинаниями. Трансформируют энергию, трактуя это как дар и милость божества. Вера дает им силу.


ruchnoj-analiz-dannih-i-formirovanie-otcheta.html
rudaki-referat.html
rudimenti-rituala-provodov-na-tot-svet-v-tradicionnoj-obryadnosti-natalya-nikolaevna-veleckaya.html